22.09.2021

Кулачный салонъ

общественно-спортивный журнал

Две версии политики Г.Форда

Генри Форд против Карла Маркса, Адама Смита и Иисуса Христа

Практик Форд обошёл теоретика Маркса, построив социализм в одной отдельно взятой компании. Первая социалистическая революция свершилась 12 января 1914 года, когда Форд объявил 8-часовой рабочий день и разделение прибыли с рабочими, в результате чего минимальная зарплата поднялась вдвое и составила 5 долларов в день – по тем временам что-то невообразимое. Ещё через несколько лет рабочие могли стать держателями внутренних акций компании, не подлежащих продаже. Лозунг «Заводы и фабрики – рабочим!» помните? Подготовив очередные необходимые предпосылки, в 1926 году Форд Мотор Компани со всеми филиалами по всему миру перешла на пятидневку…

Естественно, была и контрреволюция: на Форда катили бочки за создание «дурных» прецедентов, срезание дивидендов посторонним акционерам,  и т.д. В других странах его обвиняли в расшатывании устоев общества: мол, его непомерные зарплаты ломают «исторически сложившиеся» отношения богатых и бедных. Профсоюзы просто зависли – на заводах Форда им делать было абсолютно нечего: ни такие зарплаты, ни такие условия труда лидерам мирового рабочего движения даже не снились. Тут не отдельные элитные группы рабочих — вся компания «штрейкбрехер».

А весь остальной мир бурлит в красной лихорадке – учение Маркса шагает по планете: «Пролетариям нечего терять, кроме своих цепей – обретут же они весь мир!» Но если в процессе обретения всего мира пролетарий обзаводится домом, машиной и т.д., начинает жить всё лучше и веселей, то ему уже есть что терять, и никакой он уже не пролетарий – по определению – а самый натуральный мелкий буржуа, собственник, которому никакие революции не нужны.

Т.е. до полной победы Мировой революции пролетарий должен оставаться пролетарием – неимущим? По Марксу, движущая сила истории – классовая борьба. Не будет пролетариата – не будет борьбы: если человек доволен жизнью, ему не нужен ни поп, ни мулла, ни партийный секретарь. Сытая собака зверя не погонит. Вот и держали наследники Маркса народ в «спортивной форме», балансируя: разреши колхознику иметь корову и яблоню на дворе – он больше работает на себя; прикажи сдать корову и вырубить яблоню – нечего везти на базар, и в городе ситуация склоняется к Новочеркасску-62. Врождённое противоречие марксизма?

Кстати, как заметил Андрей Фурсов, выставляя капиталистами производственников, Маркс ничего не писал о финансистах, банкирах, у которых эти же производственники по уши в долгах. Банкира в марксовой схеме нет вообще – интересно, правда?! Форд же раскрывал тему финансов просто и понятно: «…Вера людей во всемогущество денег просто умиляет. Реальное богатство мира состоит не из денег – и не может быть представлено ими сколь-нибудь адекватно. Золото само по себе не является реальной ценностью. Оно так же не богатство, как чек на шляпу – не шляпа. Реального богатства всегда намного больше, чем денег, но реальное богатство часто попадает в зависимость к деньгам, что ведёт к трагичному парадоксу: мир полон богатства, но прозябает в нужде…» Как у Пушкина: «…Не нужно золота ему, когда простой продукт имеет…»

Сын фермера, сам прошедший за конным плугом не одну милю, Форд говорил о механизации, кооперации и смычке города с деревней задолго до нашей коллективизации, приводя результаты экспериментов на своей личной ферме. Кстати, все свои новшества (технические, организационные и пр.) Форд испытывал и обкатывал сначала в малых объёмах (в цеху, филиале), и только потом внедрял во всей компании. А марксисты – сразу на целых странах и народах, причём без уверенности в результатах: «Дискуссия о судьбе социализма» в 1925-м и фраза Сталина: «Без теории нам смерть» уже в 1952-м году – разве не признание несостоятельности «единственно верного учения»? Форд же учения не создавал: «Всё, что я постиг – это необходимость элементарного здравого смысла». Но тем не менее подтвердил Ленина: «Ключевой фактор победы нового общественного строя – производительность труда». По производительности мы их не догнали – значит… Опять сын фермера тычет классиков в их же постулаты: «Практика — критерий истины».

И судьбой молодого поколения Форд озаботился раньше Макаренко, открыв профессиональную школу в 1916 году. А ежегодное сталинское снижение цен – повторение фордовского приёма: произвольное волевое снижение цены продукции мобилизует всю организацию на повышение эффективности для снижения себестоимости и т.д. Постоянное снижение цен при постоянном повышении зарплат – соответственно производительности – в дальнейшей проекции ведёт к вопросу о смысле денег вообще. И тут Форд впереди Маркса…

Однако сын фермера утёр сопли не только внуку раввинов, но и «классическим» экономистам-монетаристам, считавшим, будто высокие зарплаты повышают себестоимость, что в свою очередь повышает цены и тормозит экономику. Форд на практике постоянно и непрерывно доказывал прямо противоположное: высокие зарплаты – высокая эффективность людей – высокая эффективность производства – низкая себестоимость – низкая цена – рост потребления – рост экономики. Макроэкономическая цепочка: высокие зарплаты – развитие внутреннего рынка – рост экономики. А «невидимая рука» Адама Смита с удовольствием подчиняется здравому смыслу Генри Форда.

Но ему и этого мало. Сын Бога однажды накормил 5.000 человек, а сын фермера десятилетиями давал хорошую зарплату сотням тысяч рабочих (на 1930 год в Форд Мотор Компани работало около 200.000 человек), что вместе с их семьями составит около миллиона. Выписка по фордовской «Модели Т» за 19 лет её производства (1908-1927 гг):
«…Общая сумма зарплат персонала нашей компании – $1,970,414,172.29. Сюда не входит 1918 год, когда компания выполняла военные заказы. В среднем компания ежегодно выдавала зарплат на $100,000,000 в течение 19 лет. Но это только часть доходов людей от «Модели Т». Надо учесть персонал дилеров, станций техобслуживания, ремонтных мастерских и т.д. Это увеличит общую сумму зарплат до $5,467,614,172.29.
Общая сумма закупок компании, прямо связанных с производством «Модели Т», включая зарубежные филиалы – $4,868,427,012.82. От трети до 40% этой суммы составили зарплаты их рабочих. Минимально эта сумма составляет $1,622,809,004.10, что доводит предыдущую до $7,090,423,176.39 – зарплаты и другие выплаты, прямо связанные с «Моделью Т». Такую сумму денег трудно представить – это больше, чем оценочная стоимость 35 из 48 штатов страны. Разделённая на 19 лет, эта сумма составляет $373,180,167.18 ежегодно. Но сюда ещё не включены зарплаты рабочих железных дорог, каучуковых и нефтяных производств и бесчисленных остальных.
По этим цифрам можно судить, как всего лишь одна идея может повлиять на благополучие мира, и 
как нелепы поиски схем перераспределения богатства, когда это самое богатство можно просто создавать и множить. И таких идей, нераскрытых возможностей для новых отраслей – великое множество повсюду…»

Оркен Утебалиев

https://glupysh-ikar.livejournal.com/2232.html

И

Рабочая политика

Рабочая политика

СУДЬЯ. Мистер Форд, о вас часто

говорят, что вы идеалист. Не можете ли вы объяснить суду, что значит слово идеалист?

ФОРД. Идеалистом я считаю человека,

который помогает ближнему зарабатывать доллары.

 

Из допроса Форда на процессе газеты «Чикаго-Трибюн».

 

Отношение Форда к рабочим долгое время привлекало внимание всего мира. Фордом восторгалась вся буржуазия. Казалось удивительным и невероятным, что нашелся капиталист, по своей воле увеличивший чуть ли не вдвое зарплату своих рабочих. Буржуазные экономисты и социал-демократы готовы были видеть в поведении Форда начало новой эры «просвещенного капитализма». Его считали реформатором, способным влить новые силы в дряхлеющий капиталистический мир.

Посмотрим, что представляла собой в действительности политика Форда в отношении своих рабочих.

В январе 1914 года, а по некоторым источникам — в январе 1915 года, то есть в период военной ситуации, Форд объявил о повышении ставок для своих рабочих с 2 долларов 40 центов до 5 долларов, как минимум, в день. Основная ставка была повышена до 6 долларов. Одновременно рабочий день был понижен с 10 до 8 часов.

Известие о таком резком повышении ставок быстро облетело всю страну. Несмотря на зимнее время, толпы народа запрудили всю территорию у ворот завода, мешая рабочим войти и выйти. Полиция пыталась установить порядок, но была бессильна перед этим бушующим человеческим океаном.

Толпа рвалась в ворота. Были вызваны пожарные, которые ледяной водой из брандсбойтов разгоняли рабочих.

В то время, как в Детройте толпу безработных поливали ледяной водой, в разных местах Соединенных Штатов новые тысячи рабочих покупали железнодорожные билеты, стремясь попасть в новый рабочий Клондайк — Детройт.

Сам Форд следующим образом объясняет мотивы, побудившие его объявить о повышении зарплаты. Он признает, что испытывал нужду в рабочей силе и страдал от необычайной текучести. Резкое повышение зарплаты дало ему возможность полностью обеспечить свои предприятия рабочей силой. Кроме того, он выиграл и на качестве работы, так как рабочий, проработавший на заводе свыше года, дает больше продукции и лучшего качества, чем новичок.

Одновременно Форд декларировал, что установленная им плата не предел, и что заработную плату нужно повышать непрерывно.

«Мы думаем, — пишет Форд, — что хороший деловой принцип заключается в том, чтобы всегда повышать заработную плату и никогда не понижать ее. Всякая попытка фиксировать минимальную заработную плату есть насмешка над рассудком директоров предприятий и рабочих».

Между тем за десять лет — с 1914 до 1924 года — заработная плата у Форда осталась почти на том же уровне (с 6 долларов она повысилась до 6 долларов 65 центов), несмотря на то, что за этот период стоимость предметов потребления увеличилась на 173 процента, а средняя заработная плата на других предприятиях — на 220 процентов.

Другими словами, Генри Форд, объявив о непрерывном повышении заработной платы как об одном из своих основных принципов, на деле за 10 лет после этой декларации не только не повысил, но фактически понизил реальную заработную плату своих рабочих.

Может быть зарплата на заводах Форда действительно так уж велика?

Вот, что пишет советский работник Васильев, работавший у Форда в качестве рабочего в 1926 году.

«Нам казалось, — пишет т. Васильев, — что заработная плата на заводах Форда баснословно высока. В действительности мы убедились, что при высоких ценах на предметы первой необходимости эту зарплату никак нельзя считать высокой. Наш прожиточный минимум выражается в 2–2,5 доллара в день на обед, завтрак и ужин и 1 доллар на гостиницу. Принимая во внимание, что рабочая неделя у Форда пятидневная, а жить надо 7 дней в неделю, выходило, что фордовский заработок снижался у нас до 3 долларов 50 центов в день. Весь заработок уходил на удовлетворение необходимейших потребностей в пище и жилище. В выборе того или другого мы были крайне невзыскательны, лишь поэтому мы смогли уложиться в рамках этого скромного бюджета».

Форд, платящий высокие ставки заработной платы и гордящийся этим, называющий рабочих своими «компаньонами», а зарплату — «доходом предприятия, полагающимся на долю рабочих», забирает себе на деле львиную долю прибавочной стоимости.

Форд знает цену труду и спокойно утверждает, что эксплуатация рабочей силы — «самые неисчерпаемые золотые россыпи, которые когда-либо были открыть!»

Форд действительно платил самую высокую заработную плату в Соединенных Штатах, но эта заработная плата не соответствовала высокой рационализации его предприятия. Производительность труда его рабочих не только с лихвой покрывала разницу в зарплате, но и давала огромные прибыли.

«Высокая заработная плата является самым выгодным из всех коммерческих принципов», — заявляет Форд, и для условий своего предприятия он несомненно прав. Повышением зарплаты он только частично компенсирует сверхчеловеческую эксплуатацию.

На фордовских предприятиях нет сдельной системы оплаты. Форд знает, что и при повременной оплате рабочий будет работать в достаточно быстром темпе, приноравливаясь к непрерывно движущейся ленте конвейера. Форд горячо ратует за повышение заработной платы еще и потому, что среди своих рабочих он находит покупателей для своих автомобилей.

Всякий рабочий фордовского предприятия не может на практике приобрести автомобиль какой-либо другой марки, так как будет немедленно уволен с завода. Впрочем, никто и не пытается это делать. Форд предоставляет своим рабочим право покупать автомобиль в рассрочку, выплачивая по 5 долларов в неделю. В результате около 40 процентов его рабочих действительно имеют автомобиль. Это мероприятие не только расширяет сбыт автомобилей, но и ставит рабочих в полную зависимость от фирмы.

«Все, что я делаю для рабочих, — заявляет Форд, — в конце концов приносит мне выгоду: чем больше денег я им выплачу, тем с большим усердием они будут работать для меня и сберегать мне деньги».

На заводах Форда сбываются слова Маркса: «капиталист извлекает прибыль не только из того, что он получает от рабочего, но и из того, что он дает последнему».

Форду мало того, что он властвует над рабочими в течение рабочего дня, он хочет распоряжаться ими и в частной жизни, у них дома. Форд считает, что рабочий, живущий в домике, полученном в рассрочку у компании Форд, разъезжающий на автомобиле, полученном в компании Форд, и получающий зарплату в его конторе, должен беспрекословно слушать своего хозяина и в своей частной жизни. Фордовская администрация вмешивается во все мелочи быта рабочих поселков. Она запрещает, например, рабочим сдавать комнаты в наем. Форд объясняет это со свойственным ему ханжеством, что посторонний человек в доме может привести к семейным неприятностям, а семейные неприятности понизят производительность труда.

Ежегодную выплату премий рабочим Форд также превратил в своеобразный стимул для повышения «нравственности», семейственности и благопристойности среди своих рабочих. Премия выплачивалась женатым людям, которые обязаны были жить со своими семьями и заботиться о них. Молодые люди до 18 лет, содержащие своих родственников, также имели право на премию. Холостякам премия выплачивалась лишь при условии, что они ведут скромный и «здоровый» образ жизни. Пьянство и флирт преследовались благочестивым хозяином самым строгим образом. Курение считалось смертным грехом. Всякий, закуривший на заводе Форда, будь то рабочий или старший инженер, немедленно увольняется с завода, независимо от своего стажа и заслуг.

Неслыханное вмешательство в личною жизнь рабочих, осуществляемое специальным «департаментом воспитания», постоянные обследования инспекторов, шпионаж и доносы вызывали такое озлобление среди рабочих, что Форд вынужден был пойти на уступки и изменить систему выплаты премий: под нажимом рабочих было объявлено, что в расчет будет приниматься не личное поведение, а работоспособность рабочего и продолжительность службы в предприятии. Тем не менее «департамент воспитания» как благотворительная организация со штатом инспекторов существует и по настоящее время. Форд пытается воздействовать на психологию рабочих тщательно разработанной системой пропаганды. Для этой цели служат специальные газеты, кинематографы, театры, концерты, лекции и спортивные площадки.

Одновременно с широко рекламируемой заботой о преуспевании своих рабочих Форд жестоко расправляется со всякой попыткой рабочих самоорганизоваться. На заводах Форда не существует ни легальных профессиональных союзов, ни рабочих комитетов, ни кооперативов, ни вообще каких бы то ни было самостоятельных рабочих организаций.

Форд утверждает, что на его предприятиях такие хорошие условия работы, что рабочим нет нужды объединяться для их улучшения. Форд проповедует классовый мир, единение между трудом и капиталом, он возмущается, что предпринимателя называют капиталистом и эксплуататором.

«Капиталист, — проповедует Форд, — это человек, обладающий здоровьем, силой и умением. Если он может наилучшим образом применить свои силу, здоровье и уменье, он становится хозяином. А если он умеет еще более целесообразно применить все эти качества, он становится хозяином хозяев, т. е. руководителем промышленности».

Кем же являются рабочие по мнению Форда?

«Не принято называть служащего компаньоном, а все же он не кто иной, как компаньон. Всякий деловой человек, если ему одному не справиться с организацией своего дела, берет себе товарища. Почему же производитель, который тоже не может справиться с производством с помощью своих рук, отказывает тем, кого он приглашает для помощи, в титуле компаньона? С того момента, как предприниматель привлекает людей в помощь своему делу, даже если бы это был мальчик для посылок, он выбирает себе компаньона».

Как же чувствуют себя «компаньоны» на заводах Форда, получающие по 6 долларов в день, в то время как Форд зарабатывает сотни миллионов долларов?

Советский инженер, посетивший два года назад фордовские заводы, так описывает положение фордовских «компаньонов»:

«Восемь часов на работе у Форда казались более длительными, нежели десять с половиной часов работы у Джона Дира. Вам не разрешается передохнуть ни минуты. Только в особенно жаркие дни рабочие, изнемогая, выбегают на минутку на свежую струю воздуха, и в эти дни „босс“[1] смотрит на такую вольность сквозь пальцы. Однако это не должно ни в какой степени влиять на количество выработки.

Между рабочими не видно добрососедских отношений. Впечатление такое, что каждый боится за себя, каждый стремится выслужиться, каждому хочется вырасти в маленького босса. Рабочие имеют низкую квалификацию и обычно работают на заводе недолго. Квалифицированные рабочие других заводов с пренебрежением относятся к тем, кто работает у Форда. Они считают, что „после Форда можно поступить только в подметалы“.

В литейном цехе настолько невыносимая обстановка работы, что белые рабочие отказываются там работать, предпочитая даже безработицу. Основной состав рабочих — негры. В июльскую жару обстановки работы не выдерживают даже негры. Они бросают работу, выходят к широким дверям цеха, чтобы глотнуть свежего воздуха, и тотчас же возвращаются обратно в свой фордовский ад.

Многие рабочие, чувствуя приближение обморока, бросают работу заблаговременно, и это никого не удивляет. Карета скорой помощи увозит упавших в обморок. Администрация не беспокоится, у ворот дежурят тысячи безработных, ожидающих освободившейся вакансии. За каждое опоздание, будь это хотя бы одна минута, рабочие штрафуются».

Никаких столовых на заводе не существует. Во время обеденного перерыва прямо в цех с разных сторон въезжают тележки, нагруженные пакетами с стандартными завтраками в коробках. Стоит такая коробка 15 центов. В стандартный завтрак входит три бутербродика, кусок сладкого пирога и яблоко или апельсин. Для того чтобы получить завтрак, надо минуты три простоять в очереди. Выходить из цеха в большинстве случаев не разрешается, и рабочие рассаживаются на полу, так как садиться на станки строго воспрещается. До звонка нужно покончить с завтраком, чтобы стать на свое место без опозданий. Умыться или даже вымыть руки нет времени, и белые бутерброды выпачкиваются машинным маслом, а апельсин при очищении его от кожуры выглядит грязным и неприглядным.

Весь мусор, оставшийся после завтрака, немедленно убирается, и по возобновлении работ в цехе опять царит абсолютная чистота.

Отпусков рабочие не получают независимо от числа проработанных лет. Отпуска получают лишь руководящие инженеры Дирборнской лаборатории

Надсмотрщик — «форман» — имеет право уволить рабочего в любой момент без объяснения причин.

Такова обстановка работы фордовских «компаньонов».

Приведем описание фордовского предприятия, сделанное немецким писателем Эрнестом Толлером, посетившим заводы Форда в 1930 году.

«Представьте себе, — пишет Толлер, — огромное помещение, в котором тысячи рабочих, тесно прижатые друг к другу, работают при невероятном шуме. Очень низко над их головами проходит конвейер. Каждый рабочий производит только одно движение. Семь часов бесчисленное количество раз одно и то же движение. Один вставляет винт, другой — втулку; один подвешивает на двигающуюся на конвейере ручку вал, другой — просверливает отверстие. И всегда одно и то же движение.

Каждый из 125 рабочих работает 7 часов, но ни один из них не смеет разговаривать, не смеет курить, не смеет садиться. Даже старший инструктор не вправе присесть. Если кому-либо нужно на минутку выйти, он должен поднять палец и ждать, пока надсмотрщик пришлет на его место заместителя.

Если кто-либо по забывчивости промолвит хоть одно слово, он будет оштрафован или даже уволен.

Если рабочий опаздывает на одну минуту, у него удерживается зарплата за 6 часов.

Бесцеремонность увольнения рабочих дошла у Форда до грандиозных размеров. Тысячи рабочих не знают еще утром, что вечером могут очутиться на улице. И все же рабочие толпами стремятся попасть к Форду. Это объясняется хронической безработицей и тем, что всякий рабочий в полчаса может примениться к любой работе.

Безработные толпятся у ворот фордовского завода

Последнее время безработица приняла такие размеры, что уже с 11 часов вечера голодные безработные становятся перед дверями фабрики и ждут до утра своей участи. А утром (увы!) вывешиваются объявления: „Сегодня никакой работы“. Голодные продолжают стоять. Появляется полиция, и резиновая палка начинает гулять по спинам нежелающих расходиться рабочих.

Я попрощался с моими проводниками и вышел за ворота завода, — пишет Толлер. — Рабочие уходили с работы. Я всматривался в их лица, вид их был утомленный, выжатый».

Охрана безопасности на фордовских заводах поставлена плохо. Зачастую это только плакаты с характерным для Форда содержанием. Например в одном цехе висели плакаты:

«Рабочий, будь осторожен. Помни, что бог, создавая человека, не создал к нему запасных частей!»

Больницы и госпитали сохраняют специфические черты, свойственные всем предприятиям Компании. Форд не признает филантропии и терпеть не может убыточных предприятий. Жесткий рационализаторский гений Форда пытается заставить даже больного рабочего, лежащего в постели, производить полезную работу.

Форд произвел опыты с больными, которые находились в постели, но могли сидеть.

«Мы разостлали по одеялам черные покрышки и заставили рабочих ввинчивать винты и маленькие болты, — пишет Форд. — Больные делали эту работу с такой же интенсивностью, как и рабочие на фабрике, и получили соответствующую плату». «Конечно, — утверждает Форд, — работа была совершенно добровольна».

Для того чтобы заставить больного работать «добровольно», Форд применяет очень простой метод: он не платит рабочему никакого пособия во время болезни и берет с него высокую плату за лечение. Ничего удивительного, что рабочий с повышенной температурой все же хватается за опротивевшие болты и гайки и винтит их на своей больничной постели, чтобы оплатить пребывание в роскошной фордовской больнице.

По словам немецкого экономиста Вальтера, здесь каждый получает свою долю: Фордовская компания получает прибыль от сделанной работы, больничная касса экономит на пособиях, больной получает свою обычную заработную плату.

Интересно, что Форд обрушивается на правительство, которое, по его мнению, не умеет сделать тюрьмы прибыльными предприятиями.

«Хорошо поставленная тюрьма не только должна была бы содержать себя, но арестант должен быть в состоянии прокармливать свою семью… До тех пор пока вообще существуют тюрьмы, они могут быть с такой точностью приспособлены к системе производства, что тюрьма явится продуктивной рабочей общиной на пользу общества, на благо заключенных… Существуют дурацкие законы, исходящие из пустой головы, которые ограничивают промышленное использование арестантов якобы во имя рабочего класса. Рабочим эти законы вовсе не нужны. В каждой местности найдется больше работы (?), чем наличных рабочих рук».

https://biography.wikireading.ru/285867

 

 

 

Автор публикации

не в сети 3 часа

front-k

0
Комментарии: 3604Публикации: 77Регистрация: 16-11-2020